… и вот пришел Иуда

по повести Леонида Андреева «Иуда Искариот»

Билеты по 15€, студентам, школьникам и пенсионерам — по 10€

 

««…и вот пришел Иуда» поставлен по «Иуде Искариоту» Леонида Андреева. Странно получается. Все любят творчество Андреева, но очень редко к нему обращаются. И приклеился данный Толстым ярлык: «Он пугает, а мне не страшно». Да не пугает он, а страдает. Страдания Иуды на сцене, переданные не только с помощью текста, но и пластики, и оформления не пугают, а зачаровывают и даже очаровывают. Безукоризненно сделана инсценировка, сохранены тончайшие нюансы прозы. Фантастично точное оформление, волшебная работа светом: от палящего, просто обжигающего солнца пустыни до мягких сумерек и мерцающего светильника в ночи. Оформление и лаконичное, и живописное, и рабочее, и просто очень красивое — ласкающее глаз, погружающее в тот мир, как погружают картины настоящих мастеров. А ведь как просто: выбеленные полотнища, как будто произвольно развешанные за авансценой, несколько вытертых ковриков, две простые табуретки, заплечный ящик на ремне, деревянная лестница, светильник, крохотные свечки и множество прихотливо подвешенных канатов. Все это успеваешь заметить и отметить, пока не появляется маг и волшебник Андрэ Мошой. И после этого смотришь только на него, не отрываясь и затаив дыхание. Роль и выстроена и сыграна загадочно. Совсем не сразу раскрываются все огромные возможности и способности этого удивительного актера. Повторюсь, я видела его на сцене до этого не раз. Не узнала! И не потому что «Я не узнаю вас в гриме», — он не пользуется клоунским приемом внешнего перевоплощения. Просто то был Тригорин, например, а это — Иуда. Что между ними общего? Ничего. Андрэ молдованин, выпускник Щукинского училища, владеет речью безукоризненно (известно, что за четыре года обучения «Щука» исправляет любые говоры и акценты), но что за диковинная речь у Иуды? Никогда не слышала такого странного акцента. Ну, конечно, это — акцент уроженца Кириафа, откуда родом эта мятущаяся душа. Именно мятущаяся. Постепенно, почти незаметно он ускоряет темп речи. Мягко, по-кошачьи, почти бесшумно движется и мечется по сцене, сначала просто трогает канаты, сплетает их, расплетает, завязывает и развязывает петли, а потом совершенно естественным образом начинает существовать на этих канатах. И нет в этом ничего циркового акробатического, продолжается напряженный драматический монолог, ни на секунду не возникает мысль, что все это — очень сложно и трудно, требует не просто репетиций, а жестоких тренировок, что это — просто опасно! Нет! Когда он парит достаточно высоко над сценой, презрев все законы гравитации, я вижу его трагические глаза, слышу горькие слова и вместе с ним мучительно размышляю над страшной необходимостью предательства.»

Из статьи Анастасии Ефремовой  «Полет над жанром. Театр «Русская сцена» в Берлине»  http://www.inieberega.ru/files/russkaya_scena_berlin.pdf